Доступність посилання

08 грудня 2016, Київ 20:35

«Мы лежали на полу, накрывая ребенка собой». Год в Луганске


Девочка в бомбоубежище в Донецке

Девочка в бомбоубежище в Донецке

После ночных обстрелов традиционные смски от друзей: «Вы как?» И самый главный вопрос: «Как дальше?»

Яна Вікторова

(Друкуємо мовою оригіналу)

Так случилось, что в июле 2014 года мы решили остаться в Луганске. У меня была работа, нигде нас никто особенно не ждал. И, самое главное, нас держал свой дом, который мы любим. А бросить частный дом, уехать – это купить билет в один конец.

В первую же неделю в так вот оставленный на нашей улице дом влезли, выставив окно, и дочиста вынесли всё. Ну и ещё мы наивно верили, что ничего ТАКОГО страшного быть не может. Был кое-какой запас продуктов, заполненная морозилка и уверенность, что всё будет хорошо.

Всё можно было бы пережить, если бы не постоянные, пугающие и изнурительные обстрелы. Мама и мой полуторагодовалый ребёнок бегали в погреб. Максим научился сам в него спускаться. Сказала бы, что это трогательно, но от этих новых его навыков больше хотелось плакать

Конец июля и август были тяжелыми. Наш запас продуктов в морозильной камере испортился в первую же неделю из-за того, что не было света. Наша скважина и насос оказались непригодными в условиях отсутствия электричества, а ручника у нас не было. За 63 дня без света мы израсходовали весь запас свечей, который у нас был – плавающие, ароматические, декоративные. 63 дня без света и связи, 48 дней без воды, полдня без газа... И всё можно было бы пережить, если бы не постоянные, пугающие и изнурительные обстрелы. Мама и мой полуторагодовалый ребёнок бегали в погреб. Максим научился сам в него спускаться. Сказала бы, что это трогательно, но от этих новых его навыков больше хотелось плакать.

По ночам мы лежали на полу, накрывая ребенка собой. Лежали и каждый молча думал: если попадёт снаряд, пусть только в меня…

Услышали, что в центре города раздают помощь детям. Два дня я решалась – идти или нет, боролась с чувством стыда. Два часа пешком под грохот снарядов с пачкой памперсов в руке, но моё счастье не притупилось

Забавно, что самыми приспособленными оказались наши соседи, у которых и в лучшие времена не было газа. Через день мы ходили к ним за водой. Узнавали новости. От них услышали, что в центре города раздают помощь детям. Два дня я решалась – идти или нет, боролась с чувством стыда. Потом, робко, мучимая совестью, всё-таки пришла в центр и увидела такую очередь…. Я была девяностой. Ждала в очереди 4 часа. Узнала, что это товар из «Метро», в котором от попадания снаряда начался пожар. Получила подгузники, детское питание, игрушку. Ушла домой такой счастливой, что и передать нельзя. Домой шла пешком, было уже после полудня, и транспорт не ходил. Пока шла, меня обогнала только одна машина с автоматчиками. Два часа пешком под грохот снарядов с пачкой памперсов в руке, но моё счастье не притупилось.

----------

В конце августа на двери университета, в котором я работаю, вывесили карандашное объявление о собрании трудового коллектива. Как же все были рады! Помню густую седину на давно не крашеной голове одной коллеги. Каждый рассказывал, как провёл это лето. Спасала ирония. Коллектив заметно поредел. Кто-то ещё ехал, кто-то обещал вернуться.

Это была самая ожидаемая и самая счастливая зарплата… Мы стояли в очереди два дня, но это были самые счастливые деньги. К слову сказать, и единственные. Больше зарплат мы не получали.

Перед нами выступила Леся Лаптева, «министр образования», обещая свет и воду, чай и питание. Свет и воду действительно дали в течение месяца. Зарплату за сентябрь мы получили прямо перед выборами в конце октября. На следующий день после зарплаты перед трудовым коллективом выступил Плотницкий. Это была самая ожидаемая и самая счастливая зарплата… Мы стояли в очереди два дня, получили её с третьей попытки, после стольких часов на улице под почтой, но это были самые счастливые деньги. К слову сказать, и единственные. Больше зарплат мы не получали.

Новый «народный» ректор. Большинство деканов новые. Руководящий состав чётко поделился на тех, кто преподаёт в Северодонецке, и тех, кто остался здесь. Особенных изменений в учебном процессе я не вижу. Переходим на российские стандарты. В срочном порядке переводим всю документацию на русский язык. До Нового года мы пытались сосчитать оставшихся студентов. Из прошлогодних 15 студентов в группе реально обучается 2-3 человека.

Первый курс набрали рекордно – с символическими экзаменами и только на бюджет. Среди первокурсников много «ополченцев»

Первый курс набрали рекордно – с символическими экзаменами и только на бюджет. Для многих это единственный шанс изменить свою жизнь, получить желаемое образование. Среди первокурсников много «ополченцев», попадаются среди студентов и психически больные. Энтузиазм работать заметно притупился – зарплату не обещают совсем. Для меня, признаться, это загадка – за что люди живут, за что ездят на работу. Чувство, что у нас сейчас полноценно работает только рынок – там можно найти всё. Супермаркеты работают до 17:00, транспорт ходит до 19:00, комендантский час. Город тёмный, фонари не горят. А вечерами город вымирает. Дни рождения отмечаются с утра, чтобы гости успели добраться домой.

----------

Я радуюсь запасу продуктов и электричеству. Заряжаю телефоны «впрок», стираю и глажу в первую очередь, мою посуду сразу после еды, пока есть вода и свет

Резко поменялся смысл жизни. Многое из того, что мне было доступно и нравилось раньше, сейчас невозможно. Я радуюсь запасу продуктов и электричеству. Заряжаю телефоны «впрок», стираю и глажу в первую очередь, мою посуду сразу после еды, пока есть вода и свет. Вместе с географическим разделом территории прошёл ещё один раздел, невидимый и внутренний.

Друзья, оказавшиеся по ту сторону баррикад, оказались там не только географически

Друзья, оказавшиеся по ту сторону баррикад, оказались там не только географически. Мой надёжный, многолетний друг в сердцах написал мне на днях: «Твои вещи и деньги нужно отдать беженцам, ты работаешь на террористов». И я чувствую, что такие объяснения будут не только с ним. Разговоры о политике начинаются почти сразу. По нашему телевидению только российские телеканалы. Машины без номеров, люди с оружием, машины с зенитками, закомуфлированные известью. Российская вакцина для детской прививки… Новости о раненных и погибших. Звонки родственников и заверения, что с нами всё хорошо…

На нашу улицу до сих пор не вернулись все уехавшие. По вечерам пустынно и странно

На нашу улицу до сих пор не вернулись все уехавшие. По вечерам пустынно и странно. С остановки возвращаюсь в кромешной тьме. Моя одинокая тётушка-пенсионерка начала ходить в социальную столовую. Шесть кусочков хлеба, макароны с видимостью тушёнки или манная каша на воде. Можно взять с собой на троих, никто не проверяет. Контингент посетителей столовой разный, главное – не стесняться. А смысл стесняться? Последняя пенсия была в июне.

При встречах с друзьями делимся советами, кто что готовит. Кто-то варит сало, кто-то ест свеклу. Очень важна ирония при всём этом, умение посмеяться над собой. После ночных обстрелов традиционные смски от друзей: «Вы как?» И неожиданная помощь от тех, от кого её совсем не ждал.

Мне казалось, что рядом с нами не самая лучшая школа. Я думала, что не хотела бы её для своего сына. В неё попали дважды. Наверное, восстанавливать дорого. Стоит без стёкол. Смотрит прорехами в стенах в зимнее небо.

Мама до сих пор кричит во сне «Убивают». Утром я не рассказываю ей этого, а сыночек не может оставаться сам вообще

…Мама до сих пор кричит во сне «Убивают». Утром я не рассказываю ей этого, а сыночек не может оставаться сам вообще. Наше эхо войны. И самый большой и странный вопрос – как дальше? Не помню, чтобы меня это занимало раньше.

Яна Викторова, преподаватель, г. Луганск

Думки, висловлені в рубриці «Листи з окупованого Донбасу», передають погляди самих авторів і не конче відображають позицію Радіо Свобода

Надсилайте ваші листи: DonbasLysty@rferl.org

В ІНШИХ ЗМІ

Loading...

Показати коментарі

XS
SM
MD
LG