Доступність посилання

26 вересня 2016, Київ 13:28

Воевали за «русский мир» на Донбассе. Четыре судьбы


Иллюстративное фото. Донецк, ноябрь 2014 года

Иллюстративное фото. Донецк, ноябрь 2014 года

(Друкуємо мовою оригіналу)

За два с половиной года войны на Донбассе мне приходилось видеть многих людей, взявших оружие за «русский мир». Это были и местные «ополченцы» и пришлые – как из России, так и из других областей Украины. И судьбы их были до оскомины похожи друг на друга. Да и держались они похоже.

Иван

Дольше всего я знала Ивана с Рязанской области. Впервые он попался мне на глаза в одном из отделений больницы. Это был декабрь 2014 года, когда шли жестокие бои за Донецкий аэропорт. Парень лет за сорок с упоением рассказывал окруживших его деткам и мамам о том, что он ветеран Афганистана и приехал воевать, чтобы их не бомбили «укры»: «Мы аэропорт уже взяли и теперь наступаем». На правом погоне у мужика георгиевская лычка, на левом чисто. Санитарка спросила меня, «А кто он по званию? Сержант?» Я только плечами пожала, а про себя подумала: «Эсэсовец». Ведь только они в советских фильмах щеголяли в одном погоне.

Вторая встреча была через неделю. «Героя» достаточно основательно побило осколками, в том же аэропорту, который они еще перед Новым годом «взяли». После перевязки подсела к нему. Жалко было, обезболивание кончалось и боль возвращалась.

В Афганистане чудом выжил, вернулся к маме, семейная жизнь не наладилась, с работы уволили. И когда начали вербовать на Донбасс, поехал не задумываясь

Разоткровенничался. В Афганистане чудом выжил, вернулся к маме, семейная жизнь не наладилась, с работы уволили. И когда начали вербовать на Донбасс, поехал не задумываясь. «Здесь хоть платят, да еще боевые набегают. А я и умею только воевать. Другому не научился».

Впрочем, очень возмущался, что приходится платить и за лекарства, и за бинты. Потом Иван заболел двусторонним воспалением легких, и его едва вытащили. До лета околачивался где-то в другом городе в комендатуре.

А потом снова потянуло подзаработать «новых боевых». И попал под украинские мины. На этот раз стал полным инвалидом. Сразу же «ДНР» от него отшатнулась, а боевые быстро закончились.

С оформлением инвалидности возникли проблемы, так что никакой пенсии «ДНР» ему не платит. Правда, настроен еще пойти повоевать, вот только калеки-иностранцы в армии «ДНР» не нужны

Ехать в Россию некуда. Нашел себе женщину с домиком, любительницу выпить. Ходят, на выпивку сшибают. С оформлением инвалидности возникли проблемы, так что никакой пенсии «ДНР» ему не платит. Правда, настроен еще пойти повоевать, вот только калеки-иностранцы в армии «ДНР» не нужны. Вот уже с апреля его и подругу не вижу. Может уехали, но скорее всего просто умерли от паленой водки. Такое у нас очень часто случается.

Вадим

Со вторым добровольцем познакомилась у знакомой, которая его приютила. Пьет умерено, пытается найти работу. Имя – Вадим. Нашли себя два одиночества. Его рассказ тоже довольно характерный:

Попал в Славянск. Воевал потом под Снежным. Брали Саур Могилу. Очень многих убили наших. В основном добровольцы с России. А местные сидели на блокпостах, девок портили и самогон жрали. Воевать не спешили, все грабили своих же

«Жили мы в селе в Днепропетровской области. Знакомые все были против Майдана. Брат в политику не лез, а я, когда на Донбассе началось, решил помочь «против бендер». Приехал, попал в Славянск. Воевал там, потом под Снежным. Брали Саур Могилу. Очень многих убили наших. В основном добровольцы с России. А местные сидели на блокпостах, девок портили и самогон жрали. У них и наркотой можно было разжиться. Воевать не спешили, все грабили своих же. То гуманитаркой торговали, то машины «отжимали». Меня ранили, из армии выставили. И теперь все пытаюсь оформиться как переселенец. В селе, брат говорит, если появлюсь, убьют. Два раза хату поджигали. На работу не берут без местной прописки. Здесь я чужой и никому не нужный. Если бы все сначала, то пусть бы горел ваш Донбасс вместе с его идиотским «русским миром».

Игорь

Что хорошо, Красный Крест дает гуманитарку как переселенцу. На работу не берут – не местный. Чужой

Игорь из Славянска. Всего 28 лет. В украинской армии был артиллеристом. Имел после армии «хорошую работу». Стрелковцы призвали, уехал в Россию, назад вернулся уже командиром пушки. Воевал полгода, но потом снаряд украинского танка уничтожил весь расчет вместе с пушкой. А его контузило. Теперь из «армии» выставили, так как при выстрелах непроизвольно опорожняется, и страшно болит голова. Нашел девчонку, живут у нее. Родители недовольны. Что хорошо, Красный Крест дает гуманитарку как переселенцу. Это хоть как-то примеряет с родителями. На работу не берут – не местный. Чужой.

Все это рассказы реальных людей. Я пыталась пересказать близко к их речи. В основном немногословные, о войне говорить не любят.

«Механик»

Идейный борец с «хунтой». До сих пор не перевоспитался. Один с тех, кто в июне 2014 года готовил в ростовской области бронетехнику для переброски в Украину. Потом и сам прикатил на БМП. Теперь катается в инвалидной коляске

И последний – парень из Краматорска. Рассказала о нем мне подруга из Горловки. На рынке познакомилась. Стало жалко, дала немного денег, а он свою историю рассказал. Идейный борец с «хунтой». До сих пор не перевоспитался. Бывший механик-водитель танка в украинской армии. Один с тех, кто в июне 2014 года готовил в ростовской области бронетехнику для переброски в Украину. Потом и сам прикатил на БМП. Вот только через месяц подожгли машину, а когда выскочил, их горящей то пулеметной очередью прошило ноги выше колен. Теперь катается в инвалидной коляске. Дома никто не ждет, здесь тоже никому не нужен.

Наверное, таких людей уже сотни. На них «новая власть» закрывает глаза. Выехать в Россию тоже нельзя. Там они не нужны. В Украине ждут тюрьма и проклятия.

Анна Будинская, медработник, город Енакиево

Думки, висловлені в рубриці «Листи з окупованого Донбасу», передають погляди самих авторів і не конче відображають позицію Радіо Свобода

Надсилайте ваші листи: DonbasLysty@rferl.org

В ІНШИХ ЗМІ

Loading...

FACEBOOK КОМЕНТАРІ

XS
SM
MD
LG