Доступність посилання

25 вересня 2016, Київ 22:05

Разруха в головах: как воспринимают донбасский конфликт в оккупации


Иллюстративное фото. Донецк, декабрь 2014 года

Иллюстративное фото. Донецк, декабрь 2014 года

Станіслав Васін – блогер, місто Донецьк

(Друкуємо мовою оригіналу)

Пропаганда неприятия всего западного и бесконечные «торжества» – все это формирует сознание жителей Донецка и окрестностей. Даже бывшие боевики уже стали оттаивать о «сепаратистского льда», но благодаря пропаганде все еще готовы защищать Донецк от «фашистов». Почему?

На территории, подконтрольной группировке «ДНР», близится то, что здесь называют почти расстрельным словом «праймериз». Почему расстрельным? Потому что всё, что связано с чем-то западным, здесь вызывает отторжение и неприятие. Одно из подтверждений: на Дне города в Донецке, когда со сцены начали петь западный хит, группа молодежи начала требовать от хрупкой девочки, которая бегала с микрофоном по сцене, чтобы она пела по-русски. Я плохо себе представляю, как звучит Фредди Меркьюри в переводе, но, тем не менее, эти бритые ребята требовали именно этого. Итак, в приближении «праймериз» весь Донецк оклеен листовками, в очередной раз сообщающими о приближении чего-то торжественного. А в так называемой «ДНР» к этому слову относятся особенно трепетно. Здесь торжественно всё: торжественны мероприятия, торжественны балы, торжественны концерты, поздравления и даже дни греческой культуры.

И эти торжества, и пропаганда, и обстановка в целом, рождают в умах людей определенный образ мыслей. И об одном поклоннике сепаратизма я хотел бы рассказать. Он в какой-то степени является символом того сумбура и хаоса, который есть на сегодняшний день – уже спустя два с половиной года – в головах у местного населения. Сразу скажу, что это бывший боевик, начинал он ещё с Безлером, затем перевёлся уже в так называемые «официальные» военные структуры. Потом благополучно уволился из незаконных военных формирований и сейчас работает грузчиком. В силу того, что этого человека я знаю как себя – столько же времени – у меня с ним довольно доверительные отношения, и, часто встречая его на улице, иногда я пытаюсь донести до него то, о чём кричит уже само время. И каждый раз этот человек – при том, что он всё больше и больше оттаивает от этого сепаратистского льда – всё-таки пытается объяснить, почему он всё ещё на этой стороне.

Вообще, должен сказать, что у бывших боевиков из числа местной молодёжи большая проблема – у многих из них недействителен украинский паспорт по причине того, что они не вклеили туда фото после 25 лет, и сейчас они не могут выехать даже в Россию, оказавшись запертыми в той тюрьме, которую сами же и создавали, под названием группировка «ДНР». Многие из них находятся на социальном дне, и у этого человека, о котором идёт речь, положение не лучше. Но каждый раз, в том числе и на днях, он говорит мне одну и ту же избитую фразу: «Моя страна – это Россия». Когда у него спрашиваешь, что же так отталкивает от Украины после двух с половиной лет, когда Донецк заняли откровенные уголовники (с чем он, кстати, согласен), когда здесь не висят российские флаги, а такие, как он, выброшены на отмель истории, – в ответ можно услышать что-то невнятное о нацистах, которые бы уничтожили здесь всех русских, если бы такие, как он, не взяли в руки автомат.

На этот раз я ответил ему, что только очень недалёкие люди до сих пор не понимают, что здесь не будет крымского сценария, что здесь не будет никакой России, что, к примеру, приднестровский конфликт длится уже больше 20 лет и что если он хочет в 46 проснуться грузчиком в Донецке с паспортом, который из «иностранных» стран даст возможность посетить одну так называемую «ЛНР» – тогда можно и дальше бояться нацистов. Но, в отличие от него, я бываю и в Киеве, и в Днепре, и в Полтаве, не говоря уже о прифронтовых городах, подконтрольных Украине. И могу сказать, что горожан вытесняет сельское население, которому до нацизма есть дело не больше, чем нам – до Албании. Это видно и по манерам поведения, и по языку с преобладанием суржика, и по одежде, и по отношению к городу, которое совсем не позитивно (я имею в виду чистоту, например). Поэтому бояться нацистов можно, только круглосуточно смотря «Оплот.ТВ» или «Россия 24». Что, кстати сказать, здесь и происходит.

И, несмотря на всё это, этот человек всё равно искренне верит в угрозу нацизма, переживает, чтобы не скинули памятник Ленину в Донецке, и также искренне убеждён, что грузчиком он бы сейчас был и при украинской власти в Макеевке, – что, кстати сказать, вполне вероятно. А в таком случае, он заключает, что ничего и не потерял, зато не пустил «фашистов», как он выражается.

Такая зеркальная картинка восприятия происходящего свойственна здесь не только тем, кто прошёл фронт, но и семьям боевиков, о чём очень красноречиво рассказали ролики Михаила Полынкова. Это человек, который начинал в Славянске со Стрелковым (российским полковником Игорем Гиркиным – ред.). На этих роликах местное население, в том числе жёны и матери погибших боевиков, благодарят Стрелкова и Россию за пакеты с крупой, не отдавая себе отчёта в том, что, как выразился сам Гиркин, «спусковой курок войны» нажал именно он.

Станіслав Васін – блогер, місто Донецьк

ВЫПУСК ПОЛНОСТЬЮ:

(Радіо Свобода опублікувало цей матеріал у рамках спецпроекту для жителів окупованої частини Донбасу)

В ІНШИХ ЗМІ

Loading...

FACEBOOK КОМЕНТАРІ

XS
SM
MD
LG