Доступність посилання

04 грудня 2016, Київ 21:03

Красный Крест получил доступ к 634 задержанным в связи с конфликтом на Донбассе


«Нам по проблемам безопасности не всегда возможно побывать в наиболее горячих точках»

(Друкуємо мовою оригіналу)

В последние два года Международный комитет Красного Креста усилил свое представительство в Украине. 250 сотрудников трудятся, в том числе, и на не подконтрольных украинскому правительству частях Донецкой и Луганской областей. Красный Крест − чуть ли не единственная международная гуманитарная организация, которой позволяют работать на своей территории боевики. Эта организация работает более чем в 80 странах мира и насчитывает более 13 тысяч сотрудников.

По рассказу Санелы Байрамбачиш, которая представляет Международный комитет Красного Креста (МККК) на не подконтрольных Украине частях Донецкой и Луганской областей, за прошлый год организация раздала около 4128 тонн только продовольственных и продуктовых наборов.

Ее коллега − делегат по связям с общественностью МККК в Украине Маттиас Вайнрайх говорит, что организация ведет учет и старается посещать пленных в результате конфликта.

− Санела, с какой целью Вы приехали в Киев и чем занимаетесь в Донецке?

Санела Байрамбачиш: Просто наша главная команда в Киеве, и офис тоже тут. Я приехала сегодня в Киев, просто потому что завтра еду в отпуск домой, и сегодня работаю в офисе в Киеве.

– В Донецке, я так понимаю, все равно осталась команда Красного Креста, и она продолжает там работу?

Санела Байрамбачиш: Международный Красный Крест – да.

– В общем: чем вы занимаетесь на не подконтрольных украинскому правительству частях Донецкой и Луганской областей?

Санела Байрамбачиш: Международный комитет Красного Креста в Украине занимается многими вопросами. Если говорить только о Донецке и Луганске, то я могу назвать некоторые цифры. Начну с оказания продовольственной и прочей помощи. В прошлом году Международный комитет Красного Креста раздал около 4128 тонн продовольственных и продуктовых наборов. Также мы раздали 254 тонны гигиенических наборов, и этого было достаточно для помощи людям в 62 населенных пунктах. И это только за 2015 год. За первые месяцы этого года мы раздали 540 тонн еды и около 44 тонн гигиенических наборов. Кроме этого, у нас есть так называемая инженерная работа, то есть МККК раздает людям строительные материалы, чтобы помочь им восстановить разрушенные дома. В прошлом году донецкий офис МККК передал 49 900 квадратных метров пластиковой плитки, 76 квадратных метров брезента, 4 400 квадратных метров рубероид. Также мы раздали цемент, кирпич и материалы для покрытия 61 968 квадратных метров поврежденных крыш. Это мы раздали в Дебальцево, Горловке, Александровке, Старобешево, Никишино, Ясиноватой, Степановке, Малоорловке, Зайцево, Донецке, Тельманово, Нижней Крынке, село Луганском, Новоазовске, Ждановке, Луганске, Зеленом, Старомихайловском, Иловайске, Еленовке, Зугресе и Кировском.

– Маттиас, в каком количестве миссия работает на неподконтрольных частях Донецкой и Луганской областей и все ли это – члены Красного Креста? Или, может, это субподрядчики?

Маттиас Вайнрайх: Правильно, что нам по проблемам безопасности не всегда возможно побывать в наиболее горячих точках, но наша организация, как правило, работает только с собой. Мы это делаем только в сотрудничестве с местной администрацией. То есть, субподрядчиков у нас нет.

– То есть все люди, которые раздают помощь, –­ это члены Международного комитета Красного Креста?

Маттиас Вайнрайх: Это или члены МККК, или члены местного Красного Креста.

– Скажите, а как это вообще происходит? Как вы узнаете, что людям нужна помощь, нужны стройматериалы или продукты питания или подобное, кто их приносит, как выглядит логистика?

Бывает, что что-то нужно срочно доставить, а бывает, что даже нужно повременить, потому что это связано с другой программой

Маттиас Вайнрайх: Я могу говорить за подконтрольную территорию. Мы это называем английским словом «assessment» («оценка»), мы смотрим, едем на места. Нам кто-то сообщает, что есть какое-то место, где люди в чем-то нуждаются. Или мы сами понимаем из газет, что есть какая-то горячая точка. Мы туда направляемся, общаемся с людьми и с местной администрацией. И на основе данных, которые мы собираем – а это может быть в течение одного дня или одной недели, смотря какую программу мы планируем - мы и разрабатываем наши дальнейшие ходы. Бывает, что что-то нужно срочно доставить, а бывает, что даже нужно повременить, потому что это связано с другой программой. Допустим, вот сейчас у нас есть такая программа помощи сельским жителям картошкой и курицей. Сейчас мы это обсуждаем с местной администрацией, с людьми, которые должны это получать. Картошка связана со временем посева. Вот на основе разных критериев мы и решаем, когда мы будем доставлять эту помощь.

– Санела, есть ли какие-то особенности работы на не подконтрольных в Украине частях Донецкой и Луганской областей? Как вы узнаете о том, что людям нужна помощь, как собираете информацию?

Санела Байрамбачиш: Похоже на работу Маттиаса, но в основном, мы связываемся с местной администрацией.

– То есть с фактической властью, вы имеете в виду? Властью сепаратистов?

Санела Байрамбачиш: Да. У нас несколько источников информации. Это связь с местной властью, с главами поселков. У нас есть ассистент, чтоб мы знали, где какая нужда есть, и когда собираем информацию, мы ее анализирует и только потом начинаем раздачу.

– Сколько представителей Красного Креста работают на не подконтрольных Украине частях Донецкой и Луганской областей?

Санелы Байрамбачиш: В Донецке 83 человека, и в Луганске от 33 до 35 людей.

– Санела, а как вам работать с местной администрацией, идут ли они навстречу или есть какие-то проблемы в коммуникации?

Санела Байрамбачиш: Международный комитет Красного Креста – это не политическая работа. Когда мы встречаемся и разговариваем – это разговор не на политические темы, это разговор на гуманитарном уровне. И наша основная задача – помогать гражданским лицам. То есть людям, которые живут в зоне конфликта. И поэтому я не могу сказать, что у нас есть с этим проблемы. Наш общий интерес – помогать людям.

– То есть никаких проблем в коммуникации с сепаратисткой администрацией у вас за время работы особо не было?

Санела Байрамбачиш: Мы работает так не только здесь, но и во всем мире. МККК сегодня работает в 88 странах мира, и наша работа очень открыта, мы хотим, чтоб это было открыто. Когда мы говорим с местной администрацией по всему миру, то мы стараемся показать, как мы работаем до малейших деталей.

– Маттиас, вопрос к Вам. В СМИ появляются сообщения о том, что Красный Крест проведывает, смотрит на условия содержания пленных с обеих сторон конфликта. Это правда? Видели ли вы задержанных со стороны Украины? В каком они состоянии?

Маттиас Вайнрайх: В очень многих странах мы работаем и в местах заключения. Мы занимаемся мониторингом условиях содержания заключенных, смотрим, чтобы с ними обходились гуманно. Этим мы занимаемся и в Украине. Особое внимание мы обращаем на заключенных, которые находятся в заключении в связи с военным конфликтом, потому что это соответствует нашему мандату. Наша организация с начала 2015 года посетила больше 630 пленных, которые находятся на территории, подконтрольной украинскому правительству. Мы не смогли посетить всех заключенных, которые были арестованы в связи с конфликтом, некоторые остались вне нашего внимания.

– Почему?

Маттиас Вайнрайх: Чтобы посетить заключенных, мы должны договариваться с местными администрациями, и не всегда удается получить доступ ко всем. Мы смогли получить доступ к этим 630, но мы знаем что есть люди, к которым у нас пока нет доступа. Это на территории, которая находится под контролем украинского правительства. А на территории, которые не находятся под контролем Украины, мы посетили за этот период, то есть с начала 2015 года, только 4 человека. Сейчас мы добиваемся того, чтобы получить доступ к остальным заключенным, которые находятся в местах заключения в связи с конфликтом.

– Я так понимаю, это гораздо труднее – проведать пленных на не подконтрольной Украине части Донбасса, чем на подконтрольной части страны?

Маттиас Вайнрайх: Вы знаете, это никогда не просто. Я уже 19 лет работаю на организацию, очень много проработал именно в тюрьмах, это не просто конечно. Есть всегда и со стороны администрации тюрем, и со стороны людей, которые отвечают за заключение этих людей, есть какое-то подозрение к нашей организации. Наша организация имеет традицию посещать заключенных. Конечно, мы это излагаем ответственным за заключенных, мы им объясняем – что мы делаем, детально объясняем – почему мы это делаем, мы им объясняем, что есть такой мандат, что мы получили такое задание от тех стран, которые подписали Женевскую конвенцию. Наша работа конфиденциальна, то есть если мы во время нашей беседы с заключенными, во время нашего обхода мест заключения найдем что-то, что, по нашему мнению, является не стандартным, что ущемляет права этих заключенных, что унижает их – мы делимся этими наблюдениями исключительно с людьми, которые отвечают за их заключение. Нас не интересует распространять информацию о том, как эти люди чувствуют себя в тюрьмах, в СМИ.

– Что вы можете сказать, вот на территории, подконтрольной Украине, в каких условиях содержаться пленные, связанные с конфликтом? Получить информацию об условиях их содержания практически невозможно. Мы пробовали получить у СБУ, это очень трудно. Нормальные ли условия? Или есть какие-то замечания?

Маттиас Вайнрайх: Мы работаем конфиденциально, по нашему внутреннему распорядку. Мы не имеем никакого права делиться информацией о том, что мы видим.

– Идут ли навстречу власти или люди, отвечающие за содержание заключенных, вашим пожеланиям?

Маттиас Вайнрайх: Опыт нашей организации показывает, что это очень сложно. Часто это связано со структурой, это связано с тем, как работает место заключения, еще связано с отдельными личностями, которые там работают, это связано с самими заключенными. Это, как правило, комплексная проблема, но часто нам удается убеждать администрацию в том, что они должны что-то изменить. Естественно, мы не голословно туда приходим, говорим и уходим, мы тоже предлагаем свою помощь. Мы говорим, например, что мы видели у вас проблему с санузлами, что они находятся в совершенно неприемлемом состоянии. Мы говорим, что наша организация готова помочь вам финансово, чтобы восстановить эти санузлы, души, туалеты, чтобы заключенные могли ими пользоваться должным образом. Чтобы заключенные чувствовали себя людьми. Мы не хотим, чтобы они чувствовали себя дополнительно ущемленными, достаточно того что они находятся в заключении. Они же люди.

– Санела, какие самые главные проблемы в Донецкой и Луганских областях, в тех их частях, которые контролируют сепаратисты? С чем хуже всего – с продовольствием, количеством лекарств?

Санела Байрамбачиш: Может быть, цифры недостаточно скажут, но я могу сказать о том, что я увидела. Людям в прифронтовой зоне очень трудно живется. Когда мы там ездим и видим их разрушенные дома... Когда видишь, насколько разбитый поселок, и видишь, как люди живут, тебе жаль это видеть. Для меня это очень сложно.

Error rendering VK.

– Маттиас, можно ли сравнить каким-то образом гуманитарную ситуацию на Донбассе с другими бедственными точками планеты? Насколько все плохо или лучше в Украине?

Маттиас Вайнрайх: Хотелось бы сказать, что каким-то образом лучше, но, к сожалению то, что я вижу – нет, очень похоже. Военный конфликт везде одинаковый, он разрушает жизни, он настолько осложняет жизни людей, он сильно отражается на их психологии.

Могу сказать, что на сегодняшний день я не люблю салюты, и это последствие конфликта.

Санела Байрамбачиш: Я могу дополнить то, что Маттиас сказал. Я сама жила в войне. Я родом из Боснии, бывшая Югославия. У нас был очень страшный конфликт. И могу сказать, что на сегодняшний день я не люблю салюты, и это последствие конфликта. И, может быть, поэтому мне тяжело видеть людей, которые живут там, в прифронтовой зоне.

Маттиас Вайнрайх: Санела говорит по своему личному опыту, и что я говорю по наблюдению: когда холодно или голодно – это все можно пережить. Можно людям раздать одеяла, можно им раздать гуманитарную помощь. Но в душе у людей то, что остается от конфликта, – это никто не вылечит, они должны сами каким-то образом справиться. Когда конфликт закончится – а это, как мы надеемся, случится уже завтра – это останется. Это как мины. Вот мины остаются в земле, и они еще долго будут взрываться. Это то, что у людей остается в душе.

Контакты МККК для людей, чтобы они могли связаться с организацией и попросить помощь:

Киев: (044) 392-32-10;

Славянск: (0626) 62-11-89;

Мариуполь: (067) 466 60 94;

Донецк: (050) 216 83 24, адрес: ул. Капитана Ратникова, 1;

Луганск: (0642) 58-03-33, адрес: ул. Стандартный городок, 12-а;

Северодонецк: (0645) 24-33-28.

(Радіо Свобода опублікувало цей матеріал у рамках спецпроекту для жителів окупованої частини Донбасу)

В ІНШИХ ЗМІ

Loading...
XS
SM
MD
LG