Доступність посилання

29 Червень 2017, Київ 12:11

Луганский журналист по возвращении из Антарктиды рассказал о пингвинах, мифах и стереотипах


Фото: пресс-служба канала «Украина»

(Друкуємо мовою оригіналу)

Антарктида без морозов и белых медведей, общительные и быстрые пингвины, коварный пролив Дрейка. Луганский журналист Александр Махов вернулся вместе с 21-й украинской антарктической экспедицией со станции Академика Вернадского. На протяжении трех недель корреспондент телеканала «Украина» изучал, как живут полярники целый год во льдах, знакомился с окружающим животным миром и пытался разрушить стереотипы о самом южном материке. Признается: для журналиста, который постоянно освещал конфликт на востоке Украины, сам воевал в армии, Антарктида стала небольшим отпуском.

– Как появилась идея поехать в Антарктиду?

В газете «Сегодня» вышла статья, что полярники под Киевом проходят подготовку к экспедиции. Так я узнал о том, что у них происходит ротация. Возникла такая идея: почему бы не поехать вот на эту ротацию двух экспедиций и, собственно, не сделать материал об Антарктиде, об украинской станции? Я предложил руководству канала вот такой вариант. Согласовал с антарктическим центром нашу поездку. Они были не против.

– Как готовились физически к такой поездке?

Погода там, в принципе, не очень отличается от киевской зимы и поэтому каких-то особых спецсредств с собой брать не нужно, кроме дождевика на корабль или солнцезащитных очков, там уже в Антарктиде

Было много вопросов. Какая там погода? Нужна ли спецподготовка? Кого туда берут? Как туда едут? Но полярники объяснили, что спецподготовка не нужна. Погода там, в принципе, не очень отличается от киевской зимы и поэтому каких-то особых спецсредств с собой брать не нужно, кроме дождевика на корабль или солнцезащитных очков, там уже в Антарктиде. Мы думали, может быть надо делать какие-то прививки, но оказалось, что нет: ехали все же на короткую пересменку, а не на год.

– А что брали с собой из вещей?

В первую очередь мы думали о технике. Поэтому одежды старались брать по минимуму

В первую очередь мы думали о технике, которую нужно взять с собой. Мало кто был в Антарктиде. Никто не мог поделиться опытом, что с собой взять. Старались взять по максимуму: камеру, фотоаппарат, на который тоже снимали, взяли «гоупро» (go-pro), много дополнительных аккумуляторов, потому что не знали, где можно будет зарядить и как будет в тех погодных условиях работать техника. Взяли, конечно, много различных карт памяти, жесткий диск, чтобы никакая информация не потерялась. То есть, в первую очередь мы думали о технике. Поэтому одежды старались брать по минимуму: теплые носки, теплые штаны. Я у коллеги попросил лыжный костюм, который пригодился очень, потому что ветер там сильный.

– А сколько килограмм Вам приходилось с собой носить?

Наверное, было килограмм по 40. Приходилось всё с собой тянуть, потому что это – и штатив, и камера, и плюс аккумуляторы. Помогали ещё ребятам, которые полярники. Им разрешено брать с собой в Антарктиду 2 сумки по 23 килограмма. Это на год. Больше табу. И у нас были примерно такие же по размеру сумки.

– Что Вы знали до поездки про Антарктиду?

Знал, что в Антарктиде есть станция украинская. Видел фото, какие-то читал статьи когда-то. Но так никогда углубленно не интересовался. Было всё поверхностно. Все, что можно прочитать и открыть в Википедии. Да, льды, пингвины, айсберги. Я думал, что там очень холодно минус 50 градусов, то есть всё было на примитивном уровне.

– Как добирались до Антарктиды?

Тремя самолетами: из Киева в Рим, из Рима в Буэнос-Айрес, из Буэнос-Айреса в Ушуая, а из Ушуая уже на корабле в Антарктиду. Из перелетов самый тяжелый был из Рима в Буенос-Айрес. Это 14 часов без пересадки. А кроме того, смена континентов, часовых поясов, времен года. Всё поменялось. Это было сложновато. Но я и оператор усталости не чувствовали. Все было новое и интересное. Мы снимали с самого первого дня, с самых первых часов до самого возвращения. Усталость уступала любопытству.

– Какие впечатления от пролива Дрейка? Страшно было?

Для меня пролив – это, наверное, самые яркие впечатления из всей поездки. Очень круто. На обратном пути был серьезный шторм. 9 баллов

Для меня пролив это, наверное, самые яркие впечатления из всей поездки. Очень круто. Я не могу сказать, что было страшно. Была какая-то уверенность в экипаже корабля. Это судно, которое возит туристов в Антарктиду в туристический сезон. Оно много раз ходило через пролив Дрейка. Оно, если я не ошибаюсь, было заточено в свое время на поиск подлодок, а сейчас используется в антарктических водах. На обратном пути, когда мы шли, был серьезный шторм. 9 баллов. Корабль кренило под 40%. Но как-то страха не было. Мы постоянно снимали, потому что такие кадры вряд ли удастся когда-то еще запечатлеть. Даже при шторме мы выходили на палубу, друг друга страховали, заменяли и с камерой, фотоаппаратом работали, записывали интервью.

– Про пролив Дрейка ходят легенды. Говорят, он – один из самых страшных из-за своих волн во время шторма…

Перед тем, как зайти уже в пролив, ты видишь, корабли полузатопленые стоят. Ну, так…живописные пейзажи

Так оно и есть. Перед тем, как зайти уже в пролив, ты видишь, корабли полузатопленые стоят. Ну, так…живописные пейзажи (смеется). Полярники нам говорили, что в Дрейке всегда шторм. И правда, туда мы шли три дня шторм. Обратно – всё кренит. Всё то, что не прикручено, не зафиксировано, всё валяется в каюте. Это, действительно, такое серьезное испытание для кораблей.

– Почувствовали на себе, что такое «морская болезнь»?

Меня абсолютно она не задела. Ни одного дня, ни одного часа не чувствовал себя плохо. Но те, кого она сломила, конечно, были. Вот только вошли в Дрейк, сразу одному человеку плохо стало. Он как вошел в каюту в первый день, так и не выходил до самой Антарктиды. Мы общались с доктором там на корабле. Она говорила, что есть, конечно, медицинские нюансы, но многое зависит от состояния внутреннего, от работы мозга, от вестибулярного аппарата. И не помогают ни таблетки, ни уколы. Мне кажется, что многое зависит от психологического настроя. Вот я сразу себе сказал, что перенесу все это, все будет хорошо.

– Вы были на краю земли. Как там живут люди? Что запомнилось больше всего?

Городок Ушуая считается самой южной точкой Земли. Они себя позиционируют, как край земли. Называют себя «Фин дель Мундо». Очень живописный городок. Такой небольшой рыбацкий городок. С одной стороны –горы, с другой – бухты в океане, корабли, порт

Вот городок Ушуая считается самой южной точкой Земли. Они себя позиционируют, как край земли. Называют себя «Фин дель Мундо». Очень живописный городок. Такой небольшой рыбацкий городок. С одной стороны горы, с другой – бухты в океане, корабли, порт. И он живет какой-то своей жизнью. Например, мы были потом в Буэнос-Айресе. Это уже мегаполис. Там все совсем по-другому. Там действительно ощущаешь настоящую Аргентину. А вот Ушуая впечатлил атмосферой своей. Люди очень приветливые. Нам легко работалось. Если у нас, (куда не приди снимать), то обязательно найдутся те, кто будут кричать, что это приватная собственность и здесь ничего нельзя делать (хотя это не так). Там мы на протяжении двух дней снимали все и везде: улицы, рестораны, торговые центры. Люди нам помогали, подсказывали, рассказывали. Может потому, что городок туристический.

В этом есть своя «изюминка», ты живешь без интернета. И это тебе позволяет не «потеряться» в природной красоте, которая окружает тебя

Хотя интернета там скоростного нет. Нам надо было отправлять видео каждый день, которое мы наснимали. Так мы в Ушуая пробежали по всем гостиницам, ресторанам – и нигде не нашли интернет скоростной. Нам просто сказали: «Даже не ищите, все равно не найдете». Поэтому нам приходилось ужимать видео максимально. С другой же стороны, в этом есть своя «изюминка», ты живешь без интернета. И это тебе позволяет не «потеряться» в природной красоте, которая окружает тебя.

– А на станции Вернадского тоже интернета не было?

– Скоростного – нет. Вот мы были там 9 дней, и были просто отрезаны от цивилизации. Никакой связи с внешним миром, никаких новостей из социальных сетей. Отпуск! (Смеется). А полярники там целый год живут в таком режиме.

– Как они в таком случае поддерживают связь с родными?

Звонить можно сколько угодно. Правда, связь очень дорогая. Полтора доллара за минуту. Особо не наговоришься. Текстовые сообщения они отсылают раз в неделю, и раз в неделю им приходит ответ. Им каждую неделю присылают новости, чтобы они знали, что происходит в мире. Естественно, если какой-то форс-мажор, то все эти графики нарушаются. И звонят, и пишут так, как им надо.

Александр Махов. Источник: пресс-служба канала «Украина»
Александр Махов. Источник: пресс-служба канала «Украина»

Украинская станция – единственная в Антарктиде, у кого нет скоростного интернета. Но им обещают в течение двух лет закрыть этот вопрос

Но вот мне показалось, что одна из таких видимых проблем это отсутствие скоростного интернета. Нам и научные сотрудники говорили, что очень сложно так работать. Ты сделал какое-то открытие, но ты не можешь проверить в интернете, находил ли кто-то это до тебя. Проверить оперативно нет возможности, приходится ждать год до ротации. К сожалению, украинская станция единственная в Антарктиде, у кого нет скоростного интернета. Но им обещают в течение двух лет закрыть этот вопрос.

– Чем питались на станции Вернадского?

– Там все продукты, которые привычны для нас, на станции есть. Мясо, рыба…С овощами проблема. Они их привозят с собой, но этого запаса хватает только на первое время. Много консервов: фрукты, овощи, рыба. У них питание по нормам моряков-подводников. В продуктах у них нет недостатка. Питание полноценное, трехразовое.

– А как обстоят дела с водой?

– Они часть воды везут с собой. На станции есть специальные фильтры. Воду берут из океана, ее фильтруют, убирают соль и используют в еду, просто пьют.

– Чем занимаются полярники на станции?

– Команда из 12 человек. Одна половина – научные сотрудники, вторая – техническая группа. Это повар, системный администратор, дизелист, механик и медик. У тех научных сотрудников, которые едут, у них расписаны программы от их университетов на целый год. У них есть свое расписание. Метеорологи каждый день дают сводку в Украину о погодных явлениях. Есть ученые, которые отслеживают землетрясения во всем мире. Повар, понятное дело, готовит еду; дизелист следит за генераторами и так далее. Есть также два дежурных: дневной и ночной, которые наблюдают за работой станции.

– Удалось ли увидеть полярное сияние?

– Нет! На самом деле – это одно из распространенных заблуждений об Антарктиде. Именно там застать его очень сложно.

– Раз заговорили о стереотипах и заблуждениях. Сильно ощущается разница день-ночь в Антарктиде?

– Мы попали на середину осени антарктической, и я бы не сказал, что были какие-то сложности. Но полярники рассказывают, когда наступает полярный день, у них светлые ночи. И очень тяжело пережить такой день. Всегда светло. Сбивается биоритм. И непонятно: когда утро, когда ночь. И это одна из психологических нагрузок.

– А какую температуру Вы застали?

Ноль! Вот за год температура опускалась до минус 22 градуса. А средняя температура в летние периоды около нуля. На самом деле там погода меняется постоянно. Несколько раз за час. Ветер очень сильный. В зимний месяц достигает 30 метров в секунду. Мы, когда приехали, там пасмурно было, потом снег, дальше солнце, морось, снова снег…И вот оно так меняется в течение часа. Мы только один день застали солнечный день. И нам повезло. Говорят, что такие дни очень редко бывают.

– Альпинисты жалуются, что в горах, которые покрыты льдами, очень быстро обгорает кожа. Есть ли такая проблема в Антарктиде?

– Естественно. Над Антарктидой самая большая озоновая дыра. Там же на станции есть прибор Добсона. И озонометрист каждый день снимает показатели – как меняется эта озоновая дыра. Полярники говорят, что когда солнце светит, то можно за 15 минут обгореть. Ультрафиолет проходит, но он ничем не поглощается. Все белым-бело, нет ничего темного.

Александр Махов. Источник: пресс-служба канала «Украина»
Александр Махов. Источник: пресс-служба канала «Украина»

– В океане купались?

У них на станции есть традиция – в середине антарктической зимы, 22 июня, они каждый год «в трусах и галстуке» купаются в океане. Если он замерз, то делают прорубь. Это церемония посвящения в полярники

– Нет. Хотя была такая идея. Но времени не хватило. У них на станции есть традиция – в середине антарктической зимы, 22 июня, они каждый год «в трусах и галстуке» купаются в океане. Если он замерз, то делают прорубь. Это церемония посвящения в полярники. Этот день во всей Антарктиде празднуют, и станции поздравляют друг друга.

– С кем из животных познакомились?

Хотя они встречали упоминание о такой профессии в книгах об аргентинских солдатах на Фолклендских островах. Там было целое подразделение, где у солдат была одна из функций – переворачивать пингвинов

– С пингвинами. Интересно, что они выбрали именно тот остров, где остановилась украинская станция. Они совершенно свободно там ходят. Гнезда строят прям возле станции. Живут вместе с людьми, не боятся. Но, если ты их намеренно хочешь взять или погладить, то он будет сторониться тебя. Хотя их, на самом деле, еще и сложно догнать. Я пытался, но не получилось. Он очень юркий, быстрый. Спокойно передвигается по камням, льдам, воде…

Мы хотели развенчать миф о том, что существует профессия переворачиватель пингвинов. Мы общались с биологами, они говорили, что это неправда. Хотя они встречали упоминание о такой профессии в книгах об аргентинских солдатах на Фолклендских островах. Там было целое подразделение, где у солдат была одна из функций – переворачивать пингвинов.

Видели еще тюленя-крабоеда и несколько видов птиц: поморник и «футлярчик». Медведей белых там нет, хотя многие думают, что раз в Антарктиде тоже постоянно холодно, значит, мишки там должны быть. Но нет. Они – в Арктике.

Там вообще нет млекопитающих, которые бы жили полностью на суше. Там есть пингвины, которые гнездятся на суше. Есть водные представители, которые вылазят иногда на сушу – тюлени, морские львы и леопарды.

В Антарктиде действует закон – ничего нельзя ввозить и ничего нельзя вывозить. Антарктиду стараются оставить в ее первозданном виде

Интересно, что туда нельзя и домашних животных завозить. Причина: когда начали осваивать Антарктиду, то использовали собачью упряжку. И вот собаки начали нападать на пингвинов. Поэтому в Антарктиде действует закон – ничего нельзя ввозить и ничего нельзя вывозить. Антарктиду стараются оставить в ее первозданном виде.

– Что больше всего запомнилось из такой поездки?

– Все. К каждому событию можно прибавить слово «самый». Самое захватывающее – пролив Дрейка. Самое красивое – виды Антарктиды. Вот мы отсматриваем сейчас фото и видео, и ощущение будто на картинку смотришь. Самое яркое впечатление – сами полярники. Люди, с которыми провели много времени, с кем общались. Очень открытые, доброжелательные, отважные люди. И они к нам очень хорошо относились, несмотря на то, что мы с камерами постоянно под ногами путались. Но им было приятно, что первый раз за столько времени к ним присмотрелась пресса. И мы со многими сдружились.

– Вы долгое время работали в зоне АТО. И точно так же отзывались о встречах, что там остались дружеские отношения, но с бойцами. Можешь ли сравнить работу в Антарктиде и на Донбассе именно эмоционально?

– Сопоставлять тяжеловато. Но все-таки схожесть есть. Ты постоянно проводишь время с ограниченным количеством людей. И подстраиваешься под кого-то, и амбиции усмиряешь. Мне это действительно напомнило скорее мою службу, чем работу в зоне АТО. Ведь в экспедиции 12 человек, вместе вы целый год. И вам приходится находить общий язык. С другой стороны, по бытовым условиям не сравнится. В Антарктиде горячая и холодная вода, душ, баня – все, что хочешь.

Но в той экспедиции, которую мы забирали, там был медик, который воевал на Донбассе. И он же мои слова подтвердил, что сравнивать эти два «мира» сложно, но в Антарктиде он реально отдохнул.

– А вы, работая в Антарктиде, отдохнули от политики, военного конфликта?

– Отстранился от политики, «зрады», проблем…Плюс помогло 9-дневное отсутствие связи. Ты наедине с собой, с Антарктидой. Немного позволяет развеять мозги.

– После работы и службы в зоне АТО, пролива Дрейка, что может вызвать еще страх у Вас?

– Не хочется выглядеть бесстрашным. Страх он есть. И на войне был страх, и в проливе Дрейка. Нужно сохранять холодной голову. Нужно не впадать в ступор и что-то делать. На войне – стрелять, заряжать, бежать, укрываться… И в проливе Дрейка нужно четко понимать, что ты будешь делать. Вот есть спасательный жилет, там шлюпка, тут капитан. Ты должен быстро просчитывать, что в какой ситуации можешь и должен сделать.

– Что дальше в планах у вашей съемочной команды?

– Есть еще непокоренные континенты (смеется). Мы с оператором шутим, что после Антарктиды следующей командировкой будет Международная космическая станцию. И думаю, вот к космосу точно придется готовиться физически.

(Радіо Свобода опублікувало цей матеріал у рамках спецпроекту для жителів окупованої частини Донбасу)

FACEBOOK КОМЕНТАРІ

В ІНШИХ ЗМІ

Loading...
XS
SM
MD
LG