Доступність посилання

22 Листопад 2017, Київ 14:10

(Друкуємо мовою оригіналу)

Алена Клочко выехала из Донецка после того, как боевики взяли ее в плен с любимым человеком за проукраинские взгляды. Выехав в столицу, девушка смогла открыть свой бизнес – принт на тканях. Теперь уверена, если сильно захотеть, можно добиться всего: и звезды сойдутся, и люди рядом нужные будут, и вдохновения на все хватит.

– Чем Вы занимались в Донецке до военного конфликта?

Я и так должна была переезжать в Киев. Но перебралась я за несколько дней, потому что мы попали в плен

– Я была дистрикт-менеджером восточного региона и Крыма. У меня были магазины, которые я контролировала, открывала их. Мне сделали предложение по работе, от которого нельзя было отказаться: не потому, что это мега-круто, просто никто, кроме меня, не соглашался. Это был очень проблемный проект. За эти 2 года там поменялось 6 менеджеров. Я и так должна была переезжать в Киев. Но перебралась я за несколько дней, потому что мы попали в плен.

Шли домой из кинотеатра с пачкой пирожных и бутылочкой молока. Решили перегнать свою машину. Нам показалось, что она как-то «нехорошо» стояла. Нас подрезал микроавтобус. Выскочило пять человек с автоматами. Приставили оружие к голове, мешки на голову надели, скрутили, вынесли квартиру, забрали нашу машину и нас отвезли в СБУ.

– За что?

Нас сдали. Было понятно, что они не ошиблись, а приехали именно за нами

– Нас сдали. Было понятно, что они не ошиблись, а приехали именно за нами. Видимо за проукраинскую позицию. Мой парень снимал для телеканалов зарубежных все, что происходило. Кроме того, мы партизанили. Писали листовки, вели активную деятельность. Сейчас понимаю, что этого было мало. Но пытались и делали все, что могли. С последнего митинга 28 апреля 2014 года меня вынесли с гвоздем в шее. Сказать, что мы поднимали людей, это громко. Но со своей стороны все, что могли делали. Как нам объяснили, нас обвиняли в связи с «Правым сектором».

– Сколько вас держали?

– Сутки. Это, наверное, очень быстро, по нынешним меркам. Но тогда… Это ведь было только начало. Мы такие себе дебютанты. Те, кто попадали после нас, «выгребали» намного сильнее. Даже не знаю, повезло нам или нет. Это было 25 мая, президентские выборы. Мы вышли 26-го и как раз началось все в Донецком аэропорту. Просто такое зрелище не каждый день даже в фильмах покажут, а тут такое самим пережить. Поэтому недолго задумываясь, мы собрали вещи и уехали. Выключали телефоны, брали билеты на другие имена. Так нас напугали.

– Пытали?

Это люди, которые могут сделать все, что в голову придет. И главное – им ничего за это не будет. Ты не принадлежишь себе. Ты – мешок картошки

– Это ведь не милиция задержала. Это люди, которые могут сделать все, что им в голову придет. И главное – им ничего за это не будет. Ты не принадлежишь сам себе. Ты – мешок картошки. Пока нас везли в СБУ, то не били, не унижали. Говорили, что, может, это какая-то ошибка и там на месте все решат. Все было культурно.

А вот в СБУ уже начался настоящий треш. Нас пытали в соседних комнатах. Я слышала, как избивают моего любимого человека. Через каждые 5 минут заходил боевик, который говорил, что моему парню отрезают пальцы. Я слышала выстрелы, его крики…По отношению ко мне были именно моральные издевательства. Я же ничего не видела: был мешок на голове, поэтому меня толкали, я падала или стояла на коленях по 5-6 часов…

– Как объяснили, почему все же отпустили? Ошиблись?

– Утром нас привели на допрос. Меня ведут по коридору и заводят в кабинет. Снимают мешок с головы – и у меня начинается паника. Я говорю, что никого не вижу, ничего не знаю и вообще – отпустите меня. Они сами опешили. Начали успокаивать, что нас отпустят, мол, они проверили и мы не ведем диверсионно-подрывную деятельность. Открываю глаза. Сидит Захарченко. Правда, тогда даже не знала, что это он. Тортика там предложили, бананов. Я была в шоке. Мне сказали, что моя позиция была ошибочная. Меня готовы отпустить, а парню нужно будет поработать на «республику» – построить окопы. На самом деле оказалось, что за нас родители договорились.

– И вас сразу отпустили домой?

– Нет, конечно. Меня отдали какой-то жене «боевого командира». Все уехали громить выборы, а мы целый день «мародерили». Она ходила по СБУ, то цветы собирала в свой кабинет, то туфли искала для ее кумы 35-го размера. Я вообще не понимала, что я там делаю и когда ж меня отпустят.

Отпустили ночью, отдали документы, технику и машину. Про деньги и драгоценности, конечно же, забыли.

Такие милые и культурные были. Будто не те, которые сутки назад избивали нас в подвале. Решили, что у нас появился «стокгольмский синдром»?

Попросили нас поработать на «республику». Чтобы парень снял документальный фильм про «становление» «ДНР». Такие все милые и культурные были. Будто не те, которые еще сутки назад избивали нас в подвале. Может, они решили, что у нас появился «стокгольмский синдром»?

– Переехали сразу в Киев?

– Да! Как и все переселенцы, с шортами и майками. Жили ввосьмером в одной квартире. Единственный плюс – у меня была работа. Но она с абсолютно незнакомым и новым коллективом. Плюс в Киеве у меня был свой топографический кретинизм. Я постоянно терялась, не могла время рассчитать, приезжала домой ночью и не успевала сделать ничего.

– Когда решили заняться своим бизнесом?

– Мы разошлись не очень хорошо на прошлой работе. Я открывала филиалы в Казахстане и должна была получать процент от продаж, но за полгода ни разу не заплатили.

После того, как ты освобождаешь мозги от проблем, можешь думать, чего ты хочешь в будущем?

После этого я долго вообще не работала. Пыталась понять, чем я хочу заниматься. Тут меня поддержал мой парень. Мы экономили, но на работу я не выходила. И это было спасением. После того, как ты освобождаешь мозги от проблем, ты действительно можешь думать, чего ты хочешь в будущем?

– Этим будущем стал принт?

– Я решила, что не хочу строить чью-то мечту. Пора творить свою. Было сразу понятно, что надо становиться производителем. Хотя: где – я и где – производство. Для меня это был новый мир.

Я решила, что не хочу строить чью-то мечту. Пора творить свою

Я общалась со многими украинскими дизайнерами. «Ой, какое супер платье!». Вот только пошили их всего два. А почему два? Потому что ткани покупают на стоках в Италии. Так дешевле. Тогда я и решила, что надо принтевать ткани.

15 июня прошлого года я рассказывала друзьям свои идеи. Они меня поддержали. Сказали: «Давай попробуем!». Мне казалось, что мы мало работаем, что можем намного больше. Сейчас анализирую: чуть больше года прошло, а мы уже столько всего сделали.

– Откуда финансирование на свое производство?

– Мы получили 3 гранта. Это интересно. Ты убеждаешь людей, что ты можешь реализовать идею. И ты сам просчитываешь риски, свои силы. С одной стороны, грант – это очень непросто. С другой – это мотивирует. Когда тебе реально верят, ты находишь новые силы, чтобы творить.

Пока была грантовая программа, мы не бизнесом занимались, а отчетностью. У меня итоговый отчет был, как «Война и мир».

– С чего начинали именно свое производство уже?

– Мы сделали вечеринку «Напринтуй». 24 декабря 2016 года. После чего так и назвали мастерскую. Это был мастер-класс, где люди приходили, чтобы напечатать что-то для себя к Новому году. Сейчас понимаю, что тогда, как печатники мы были неготовы. Вечеринка была на уровне. Но первому человеку, которому мы запечатали сумку, мы сделали ее с браком. Конечно, мы ее переделали. И проблема была именно с тем, что у нас неправильно разогрелся пресс.

Мы делали специальные тканевые шарики для елок, рюкзачки, футболки, сумки, прихватки, фартушки. Все затянулось намного дольше, чем запланировали. Люди, когда понимают, как это происходит, начинают по кругу: «А давайте еще что-нибудь сделаем?» Мы должны были начать в 18.00, а закончить в 21.00. Но люди так разошлись, что я и день рождения с ними встретила.

– А серьезные заказы планируете?

– Мы хотим печатать принт больше для одежды, а не «сувенирку». Хотя она самый востребованный рынок. Далее – индивидуальные заказы.

Дело в том, что у нас есть все виды нанесения. И это самое эффектное, когда у тебя на печати – часть ткани наносится объемно, часть гриттерами. Все это происходит прямо у нас в мастерской. Человек может прийти, посмотреть, подкорректировать. Мы вместе подберем температуру и цвет, чтобы были идентичны с картинкой.

– Кстати, не раз слышала про проблему с цветами. Присылаешь изображение одно, а на футболке получаешь другое.

– Производители пишут, что температура, при которой можно запекать этот рисунок, 180-250 градусов, держать надо от 60 до 200 секунд. И все эти показатели – это то, от чего зависит цветовая передача. Подержал немножко – будет светлее, передержал – темнее. Иногда для того, чтобы добиться идеального цвета, мы делаем проб по 10-15.

– Что чаще – печатаете на заказ «сувенирку» или индивидуальные заказы в единственном экземпляре?

– Огромный пласт работы – это фестивали. Но это очень вдохновляет. Когда люди приходят, заказывают футболку и удивленно спрашивают: «Как через 20 минут будет готова?».

После одного фестиваля наши футболки разъехались в Чехию, Францию, США, Флориду. И так люди благодарили. Говорили, что нигде такого не видели. Приятно, что это так востребовано и клиентам нравится.

У нас был интересный проект «Школа Макова» – известного харьковского художника. Вот они проводили мастер-классы, а потом была выставка. Работы одной из участниц этой школы мы печатали на ткани.

А на «Мистецькому Арсеналі» семья принесли рисунок ребенка, где изображена его собака Лаки. Так они всей семьей попросили напечатать такие футболки. Это было очень мило.

– А что больше всего Вам нравится печатать?

– Я люблю детские мастер-классы и те рисунки, которые получаются в результате. Это для взрослых – «ой, а цвет не тот», «ой, а я хочу другую картинку», а малыши – в восторге. Для них это волшебство.

– Как видите свое развитие будущем?

– У нас «наполеоновские» планы. Мы запускаем краундфандинговую компанию. Это моя страсть. Мы очень хотели запустить именно свою продукцию. Также у нас есть нашивки, которые не только пришивают, но и приклеиваются утюжком. Они вышиты, а также напечатаны разными техниками и посвящены правам людей.

Планируем проводить мастер-классы для детей переселенцев. Пока сложно с финансированием. Мы обращались в разные благотворительные организации, профинансировать хотя бы часть «расходников», но пока не получилось. Поэтому мы решили, что 10% от реализации нашей продукции мы будем сами вкладывать в детские мастер-классы.

Также мечтаем открыть свой hub костюметизации одежды, где каждый может делать все, что захочет. Пришел со старой джинсовкой, а тут масса шкафчиков с бисером, пуговичками, всякими мелкими штучками, и, пожалуйста, украшай и меняй свою одежду, как хочешь.

Планов много. Есть желание и вдохновение, главное – найти еще силы.

ПОСЛЕДНИЙ ВЫПУСК РАДИО ДОНБАСС.РЕАЛИИ:

(Радіо Свобода опублікувало цей матеріал у рамках спецпроекту для жителів окупованої частини Донбасу

FACEBOOK КОМЕНТАРІ

В ІНШИХ ЗМІ

Loading...
XS
SM
MD
LG